Две вещи несовместимые

Вера в то, что «школа плохому не научит», на поверку оказывалась мифом и в советские времена. Про секс там, конечно, не рассказывали; «Лолиту», как сейчас в некоторых школах, не проходили, однако зёрна того, что потом взошло и расцвело пышным цветом, сеялись уже тогда. Так, именно в школе (а точнее, в девятом классе) мы впервые узнали, что бывает эгоизм со знаком плюс. Произошло это на уроке литературы, когда проходили роман Чернышевского «Что делать?». Автор устами одного из своих героев проповедовал теорию «разумного эгоизма».

Помнится, сначала это удивило, даже шокировало. Ведь мы с малолетства слышали, что быть эгоистом плохо, «я» - последняя буква алфавита. Да и на тех же уроках литературы нас учили, что главной отрицательной чертой героев двух произведений русской классики, которые мы разбирали чуть раньше, - Онегина и Печорина - был как раз-таки эгоизм. А тут он «разумный». Значит, положительный. Конечно, не всем, но кому-то из школяров такой неожиданный поворот темы очень понравился, поскольку лёг на взрыхлённую почву подростковой самости. И потом ещё долго кипели споры? И потом долго ещё кипели споры, кого считать эгоистом, кого - нет. Споры, которые к Чернышевскому уже никакого отношения не имели. Причём споры эти велись по двум основным направлениям. С одной стороны, оправдывались какие-то эгоистические поступки, а с другой, в альтруизме старались усмотреть эгоистическую подоплёку и тем самым подверстать его под понятие «разумного эгоизма». Впрочем, через какое-то время страсти улеглись, и эгоизм занял своё привычное место (одно из первых) в иерархии человеческих пороков, которые в советскую эпоху часто назывались «недостатками».

Но вот мы дожили до новой эпохи, «эпохи перемен». Тема эгоизма встала очень остро, и тоже в непривычной позиции. С той только разницей, что его уже не пытались облагородить разумностью, а преподносили как норму, до которой «совок» просто ещё не доразвился. Кто-то из наиболее образованных журналистов даже ссылался на заповеди. Дескать, велят же возлюбить ближнего, как самого себя. Значит, надо прежде всего возлюбить себя и потом уже говорить о ближних. А мы... Мы не то что себя не любим... мы себя терпеть не можем! Как на личном уровне, так и на уровне государства. Сколько можно содержать слаборазвитые страны, когда самим есть нечего, продукты по талонам?! Все средства угрохали на военно-промышленный комплекс и «братскую помощь». Верхняя Вольта с ракетами...
Развивающимся странам помогать перестали, но тут выяснилось, что это ещё не значит заботиться о себе. Пошла речь о союзных республиках. В Москве заговорили о Средней Азии, которая повисла на нас балластом. Что у них своего, кроме хлопка и дынь? А ртов всё больше и больше. Они же дикие, только и делают, что плодятся. А кормить должен добрый дядя. Другие края тоже были хороши. В Киеве обвиняли москалей в том, что они съели всю украинскую колбасу и сало. Грузия вдруг поверила, что заживёт припеваючи, если отделится от «старшего брата» и будет единоличной хозяйкой своих курортов и виноградников...

Потом, когда распался Советский Союз, а ожидаемого благополучия не наступило, эгоистические мотивы зазвучали в адрес дотационных регионов России. Параллельно радиослушателям и телезрителям советовали не лезть в политику, а заниматься своей семьёй. Тогда всё будет в порядке. Один из продвинутых журналистов так прямо и заявил по радио: «Поменьше интересуйтесь судьбами страны и побольше варите варенье. Лично я так и делаю». (Хотя сам был политизирован до крайности и варку варенья проповедовал тоже из политических соображений: чтобы «маленькие люди» не путались под ногами тех, кто осуществляет большие реформы.)
В результате произведённых реформ заботу о семье при всём желании оказалось не возможно свести к варке варенья. Предприятия позакрывались, а на тех, которые ещё еле-еле работали, по полгода не выплачивали зарплату. Зато полилось рекой пиво, в огромной количестве завезли дешёвый спирт «Руаяль».
Проблема алкоголизма взрослых, имевшая место и при советской власти, серьёзно усугубилась. Возникли и новые проблемы: детский алкоголизм, наркомания и другие зависимости, подростковый разврат с его разнообразными последствиями...

Но проповедники эгоизма и тут не растерялись. Стало появляться всё больше специалистов по семейным отношениям и семейным конфликтам, по работе с родственниками алкоголиков, наркоманов и проч., получивших наименование «созависимых». Эти «созависимые» услышали (и продолжают слышать до сих пор), что, конечно, жалко мужа-алкоголика или сына-наркомана, но не надо забывать: у них своя жизнь, у вас - своя. Вы не можете прожить жизнь за них, и поэтому не стоит ею жертвовать. Научитесь любить себя! У вас должны быть свои интересы, занятия, развлечения, радости. Надо свыкнуться с мыслью, что у вашего близкого родственника тяжёлое, практически неизлечимое заболевание. Стоит ли ложиться костьми, если это почти наверняка ничего не даст? К чему бессмысленные жертвы?

Оправдание эгоизма под маской гуманизма

А еще всё отчетливее видна тенденция представить эгоистическое поведение не как порок и даже недостаток, а как нечто положительное, не нуждающееся в оправданиях.
Хрестоматийный пример - идеология «планирования семьи». Если взяточничество не признаётся достоинством и потому его пытаются обелить смягчающими обстоятельствами, то избавление нежеланных детей квалифицируется как безусловно правильный поступок. Зачем плодить нищету? Безответственно заводить детей, не обеспечив им качества жизни. Хотя и тут всё же не обходится без манипуляций. Кратко суть их в следующем.

Выдвигается вполне резонный тезис. Действительно, если ты не в состоянии прокормить ребёнка, то тебе рано становиться родителем. В чём же тогда хитрость «планировщиков»? А вот в чём: они не считают, что тем, кому ещё рано обзаводиться семьёй и становиться родителями, рано вступать и в интимные отношения. Такая, казалось бы, естественная причинно-следственная связь не только отсутствует - она активно опровергается. «О чём выговорите? - с патетикой, а когда и с иронией восклицают идейные сторонники «планирования семьи». - Вы абсолютно оторваны от реальности. Какое целомудрие?! Практически все старшеклассники живут половой жизнью. И единственное, что мы можем сделать, это научить их предохраняться». Хотя на самом деле, если бы они со всем своим пылом и возможностями проповедовали воздержание, а также выступили бы широким фронтом против пропаганды разврата в СМИ, глядишь, и разврата в подростково-юношеской среде поубавилось бы.
Но они предпочитают поощрять эгоизм: «Не хочешь сдерживать свои порывы? И не надо! С какой стати отказываться от удовольствий, понижать своё качество жизни?»

Кстати, «качество жизни», как и «ответственное родительство», это ещё одна манипуляция. Искусственно завышается планка материальных потребностей как взрослых, так и детей. При ближайшем рассмотрении оказывается, что словосочетание «плодить нищету» не следует понимать буквально. В подавляющем большинстве случаев о реальной нищете, когда ребёнка нечем кормить, не на что учить, когда у него нет крыши над головой и он будет зимой ходить босиком, речи не идёт. Наоборот, быстро выясняется, что человек сориентирован на стандарты потребления, которые требуют много денег. «Мой ребёнок не будет донашивать чьи-то вещи». А как в большом городе без машины? Купить подержанную? Отечественную? Вы с ума сошли! В ней даже кондиционера нет. И вообще это морально устаревший совковый хлам.
Может быть, в несколько утрированной форме, но по существу точно эта эгоистическая идеология выражена в листовке, которую вместе с презервативами раздавала в лагере «Наших» на Селигере пятилетняя девочка летом 2007 года.

Текст выглядел так:
«Меня зову Юля. Мне 5 лет.
Я - осознанный ребёнок.
Мои родители тщательно планировали моё рождение.
Только на моё образование и развитие они тратят 700$ в месяц.
Я занимаюсь в театральном кружке, учу немецкий язык, занимаюсь музыкой и спортом.
Я хочу стать лидером и специалистом, я хочу получить хорошее образование, хочу иметь возможность заниматься тем, что мне интересно и принимать осознанные решения.
Мне нужно очень много внимания.
Если на семейном совете мы решим, что мне нужен братик, мы будем тщательно обдумывать, хватит ли у нас сил, возможности и времени на то, чтобы он стал образованным, полноценным, талантливым и счастливым человеком.
Если вы не готовы взять ответственность за нового человека, предохраняйтесь, пусть ваш ребёнок будет осознанным и желанным!
НЕ СОВЕРШАЙТЕ ГЛУПОСТЕЙ, ПЛАНИРУЙТЕ РОЖДЕНИЕ ДЕТЕЙ ОСОЗНАННО!

Я за качество, а не за количество!»

Показательно, что эта листовка, сильно смахивающая на пародию, вызвала обширные дискуссии в интернетно-молодёжной среде. Нашлись люди, которые и в раздаче ребёнком презервативов не видели ничего плохого, и саму постановку вопроса считали вполне оправданной. А ведь это, «вышеизложенное», - торжество эгоизма! Прямо-таки «Манифест», только уже не коммунистический, а эгоистический.
Потакание эгоизму заложено и в основу так называемой ювенальной юстиции (это когда права детей провозглашаются приоритетными и ставятся над правами взрослых), и в основу борьбы за права гомосексуалистов, и за права людей, заразившихся СПИДом (это, главным образом, наркоманы и опять-таки представители «нетрадиционной ориентации»). Посмотрите в Интернете журнал «Шаги», посвящённый ВИЧ-проблематике. Там вопрос обеспечения достойного качества жизни для данной категории людей не подвергается ни малейшему сомнению. И в это качество, по современным стандартам, включено отнюдь не только обеспечение больных лекарствами. Нет, журнал энергично отстаивает право ВИЧ-инфицированного гомосексуалиста вести точно такую же, как у здоровых людей, социальную жизнь, работать где ему хочется, в том числе и в детских учреждениях, и, конечно же, никак не ограничивать свои сексуальные потребности. Это ведь тоже неотъемлемая составляющая качества жизни.

«Классика жанра» в теме «эгоизм в гуманистическом гриме» - это защита эвтаназии. Если клиника бесплатная, то эгоизм проявляет государство, которому не хочется расходовать деньги на «безнадёжное предприятие». Если платная, то раскошеливаться попусту не желают родственники. Ещё десять лет назад знакомые американцы рассказали нам, что в США, где эвтаназия официально не разрешена, нередки случаи, когда дети или внуки вынуждают тяжелобольного подписать бумагу о том, что он не претендует на применение к нему дорогостоящей аппаратуры и медикаментов. А то ведь так можно разбазарить все его сбережения, и наследникам ничего не достанется. Но прикрываются все эти примитивные эгоистические расчеты милосердием к больному, который так страдает, так устал от физических мук! Помните, был такой грубоватый юмор: «Пристрелить, чтоб не мучился»?

Пропаганда эгоизма в церковной ограде
Самое печальное (хотя и легко объяснимое), что ползучая «эгоистическая революция» уже начинается и в церковной среде. Мало того! Некоторые её представители обеспечивают этому процессу морально-идеологическую поддержку.

Возьмём хотя бы пресловутую дискуссию о «юбочно-платочном Православии». Дискуссию, которая в последние годы педалируется и в Интернете, и в печатных изданиях, и в устных выступлениях. Смысл её фактически сводится к отстаиванию права женщин приходить в храм так, как им удобно: в брюках, без платка, с оголёнными плечами и т.п. Причём не только при первом посещении, когда женщина могла не знать церковной традиции (хотя сейчас надо как-то специально ухитриться, чтобы такой информации не иметь), а в принципе, если ей так нравится. Но ведь это и есть оправдание эгоизма! «Хочу и буду! Моё желание - закон».
И сколько ба ни проводилось умных и даже вроде бы богословских аргументов в защиту этой позиции, она в самом своём основании не имеет ничего общего с христианством, потому что Христос призывал отвернуться себя, потерять свою ветхую душу. А тут - не душу, но всего лишь одну из привычек. Причём не такую въедливую, как, скажем, курение или любовь к выпивке. Всё-таки ношение брюк женщинами нельзя назвать зависимостью. И обратите внимание: учитывая нынешнюю свободу нравов, мало кто дерзает настаивать на том, чтобы вовсе «отвергнуться от брюк». Нет, речь идёт о чисто ситуационных моментах: 2 - 3 часа в храме плюс дорога. Вот и вся жертва! И даже такое минимальное ограничение своего «хочу» вызывает, как бы сказал Фолкнер, «шум и ярость».

И виртуальные плевки в сторону «злых церковных бабок» - тоже ведь дежурная тема, исчерпанию которой не видно конца. Хотя чего проще? Даже если тебе сказали что-то малоприятное и неласковым тоном, потерпи, смирись. Ведь смирение - одна из главных добродетелей христианина. Даже пословица такая есть: «Без смирения нет спасения». Ты и сам тоже, наверное, не всегда всем говорил только приятное и ласковое. Да к тому же и замечание тебе, очень может быть, сделали не на пустом месте. А если и на пустом?! Ведь ты идёшь в церковь Христову, ты пришёл ко Христу. Он твой идеал, образец для подражания. А Его, согласись, оскорбляли больше, чем тебя. И уж точно безвинно. Но Он, как опять-таки наставляет пословица, «терпел и нам велел». Хотя это очень трудно, надо всё же стараться исполнить повеление Начальника Жизни, если ты действительно идёшь ко Христу в качестве кающегося грешника, а не праздного зеваки или заказчика религиозных услуг. При этом, подчёркиваем, мы ни в коем случае не защищаем хамство «церковных старожилов». Конечно же, хотелось бы, чтобы везде, и уж тем более в храме Божием, люди вели себя вежливо. Но тут важна сама постановка вопроса. Храм - святилище Бога, куда мы входим с трепетом и благоговением, чтобы угодить Ему, а не ресторан, парикмахерская, турбюро и т.п., где, напротив, должны угождать нам и где мы вправе предъявить претензии за некачественное обслуживание. Например, за то, что вас обхамил официант.
Муссирование темы «церковных бабок» не только подогревает эгоизм людей, не желающих себя ни в чём утеснить, но и фактически в сознании масс низводит храм до учреждения сферы услуг. Если посмотреть на проблему в этом ракурсе, то попытка екатеринбургского правозащитника Алексея Конева подать в суд на Церковь после отпевания его родственника, поскольку он якобы остался недоволен качеством услуги, оказанной священниками, выглядит уже не как нелепый курьёз, а как некий пробный шар. Пока он еще не попал в лузу. Но оправдание человеческого эгоизма рано или поздно приведёт его туда с гарантией.

А участившиеся в последние годы разговоры о необходимости упростить богослужебный язык, приблизить его к современному русскому, облегчить посты, сократить богослужение и т. п.? Какой мотив настойчиво звучит в этих призывах? «Людям трудно, им некогда, они устают, у них сложная жизнь, нужно пойти им навстречу. И вообще они в наше время слабые и немощные...»
Выглядит вроде бы очень благородно, очень милосердно, но на самом деле это круговая оборона эгоизма. Не хватает только лозунга: «Всё для блага человека». (Хотя он легко прочитывается между строк.)
Опять-таки оговоримся: конечно, в ряде случаев можно делать (и обычно делается) снисхождение. Причём безо всяких реформ. На церковном языке это называется «икономия». Но исключение для немощных или по каким-то веским причинам не могущих в данный момент - это одно, а установление новых, облегчённых правил - совсем другое, ибо правила - это нормы, существующие для всех. И, отталкиваясь от этой новой нормы, через какое-то время придётся снова нисходить до слабых, до тех, у кого есть уважительная причина. Дальнейшую динамику можно не пояснять. Кого интересует иллюстрационный материал, пусть спросит, что происходит в западных церквах.

Да и без оглядки на Запад легко себе представить логику эгоистического отказа от тех или иных церковных установлений «для всех категорий граждан». Возьмём, к примеру, посты. Остальное читатель с лёгкостью домыслит сам. Итак, в рамках этой логики детям школьного возраста поститься ни в коем случае нельзя, потому что растущему организму нужен полноценный рацион. У студентов большая умственная нагрузка, пост может снизить успехи в учёбе. Взрослые напряжённо работают, тянут семью, поднимают детей, падают с ног. Какой уж тут пост?! Ну а про пожилых и говорить нечего: старость не радость, сплошные болезни. Им только поста не хватало. Причём, когда ограничения в пище накладывает врач, это воспринимается безо всякого бунта, а, наоборот, с готовностью исправно следовать предписаниям. Сколько людей, категорически отвергающих пост, неукоснительно соблюдают диету, исключающую мясо и другие скоромные продукты, если врач скажет, что отказ от белковой пищи полезен для здоровья!
А сколько людей (почти вся страна) напрягается, уча английский язык, потому что это «в жизни пригодится». И против дресс-кода, то есть принятой на работе формы одежды, не возражают, потому что не хотят эту работу потерять. Так что, когда нужно себя чего-то лишить, в чём-то ограничить по эгоистическим мотивам, никаких проблем не возникает. Никто не «качает права» и не побуждает врача или работодателя изменить свои требования. Инстинкт самосохранения побеждает недовольство, которое у эгоистов обычно вызывают запреты. Иными словами, сиюминутные эгоистичные порывы подавляются из соображений тоже эгоистических, но не таких сиюминутных. Так сказать, более «перспективных».

Кому-то может прийти в голову нехитрая мысль, что и в основе неукоснительного соблюдения церковной дисциплины тоже лежит эгоизм: человек старается, надеясь войти в Царствие Небесное. И в начале духовной жизни это действительно так. Святые отцы учат, что на пути к Богу человек проходит три основные стадии: раба, наемника и только потом - сына. Третья, высшая стадия - это стадия самоотречения, когда христианин угождает Богу уже не из страха наказания и не из ожидания наград, а бескорыстно, из одной только любви. Но и первая стадия - всё равно самоотречение. Человек преодолевает свой ветхий, животный эгоизм ради высших соображений. Соображений настолько высоких, что людям, целиком живущим «по ту сторону», они представляются безумными фантазиями: какой ад, какие вечные муки? Сущий бред - отказывать себе в невинном удовольствии съесть жареную курочку, потому что, видите ли, пост.

Так что между рабом Божиим и рабом собственной утробы лежит пропасть. И не преодолев её, невозможно ступить на узкую тропу духовного возрастания. Кто-то из святых отцов поучал, что, если тебе чего-то очень хочется (имелись в виду душевно-плотские желания), сделай наоборот. В начале пути желания, которые приходится отсекать, часто бывают какими-то примитивно-инфантильными. Человеку вынь да положь в пост кефира, вместо вечернего правила - посмотреть фильм или прочитать книжку, а в воскресенье отоспаться. Поскольку навыка отсечения своей воли ещё нет, отказываться от таких, на самом деле пустяковых желаний трудно. И если кто-то в этот момент говорит, что отказываться не нужно, да ещё и подводит теоретическую базу: дескать, это пустые формальности, фарисейство, начетничество, обрядоверие, которое заслоняет нас от Христа, новоначальный нередко ухватывается за «добрый совет» как за спасительную соломинку. Он не понимает, что соломинка вовсе не спасительная, а наоборот. Она годится лишь на то, чтобы выдувать через неё мыльные пузыри фантазий, оставив попытки перейти пропасть. Фантазий о своём стремительном, неудержимом и беспрепятственном духовном возрастании. О том, что интеллигентному человеку, в отличие от непросвещённого народа, никакие промежуточные стадии не нужны. Он выше всего этого.

***
Если слишком нагрузить корму или нос лодки, то лодка перевернётся. А как образуется смысловой перевёртыш? К примеру, что надо сделать с понятием «эгоизм», чтобы оно сменило вывеску на противоположную - на «самопожертвование», «альтруизм»? Очевидно, что тут придётся произвести манипуляции более сложные, чем с лодкой, однако типологически сходные: нагрузить понятие «эгоизм» массой оправданий с последующим восхвалением. Когда перегруз станет очевидным, нужно снять словесное обозначение, словесный маркер: дескать, никакой это не эгоизм, а нормальное проявление человеческой природы и даже Божественного замысла. Но старую вывеску выбрасывать на помойку не стоит - она ещё послужит. Когда понятийная «лодка» перевернётся, словом «эгоизм» можно заклеймить... заботу о людях.
Вы скажете, преувеличение? Давайте посмотрим вокруг. К чему фактически сводятся либеральные нападки на активное противодействие злу? К тому, что противодействующий - эгоист.

А что? Разве не этот мотив в упрёках подростков, которые борются с родителями за свои права? В том числе за право хамить, не делать уроки, устраивать дома беспорядок, врубать на полную громкость музыку, до одурения сидеть за компьютером и т.п. «Хочешь, чтобы всё было по-твоему? Тебе лишь бы на своём настоять! А ты не о себе думай, а обо мне. О том, что мне нравится, а не тебе...»
Разве не в эгоизме упрекает великовозрастный инфантил свою жену? «Хватит меня строить! С какой стати я должен подчиняться твоим прихотям?» «Прихоти» же её сводятся к тому, чтобы он работал и приносил домой зарплату, а не пропивал её, чтобы хоть немного помогал по хозяйству и хоть иногда занимался детьми.
В эгоистических капризах, в желании ублажить своё «я» могут родственники обвинять богатого человека, который существенную часть прибыли тратит на Церковь и дела милосердия.
Эгоистами представляют и верующих, смеющих выступать против кощунственных выставок, телепередач, рекламных образов. «Мало ли что вам не нравится? Вы тут не одни живёте. Не хочешь смотреть - выключи кнопку. А другим своё мнение не навязывай!»

Один из самых, пожалуй, ярких примеров - реакция «мирового сообщества» на войну в Осетии. Поведение России упорно представлялось как агрессивно-эгоистическое. Дескать, не слабых она защищала от геноцида, а землю чужую хотела захапать. В том же духе выступают и церковные либералы.
«Мы живём в страшное время, когда самые понятия христианские, здравые и истинные, подменяются понятиями фальшивыми и ложными, зачастую злонамеренно изобретаемыми с несомненной целью, конечно, отклонить людей от правого пути истинного христианской жизни. Во всём этом видна какая-то планомерно действующая чёрная рука, которая стремится как можно крепче привязать людей к этой временной земной жизни, заставив их забыть о неизбежно всех нас ожидающей жизни будущей, жизни вечной.
Так, например, достаточно кому-нибудь начать регулярно ходить в церковь, молиться Богу дома, соблюдать посты, вести себя целомудренно и воздержно, уклоняясь от всех современных, столь нескромных развлечений и увеселений, как окружающие сейчас же набрасываются на него с насмешками и укоризнами: «Да что ты? В монахи, что ли, собрался? Или хочешь показаться перед нами каким-то праведником, святошей?» Это и прежде бывало, но никогда в такой мере, как теперь, когда - увы! - и некоторые современные пастыри, либерально и модернистски настроенные, относятся к подобным подвижникам благочестия (иначе их в наше время не назвать!) явно неодобрительно.

Стоит пастырю, желающему только честно и добросовестно исполнять свой пастырский долг, без всяких поблажек и уступок современной моде и развращённым нравам, начать учить своих пасомых истинно христианскому пути жизни, как сейчас же весьма многие из современного мнимо-христианского общества обрушиваются на него со всею силою ожесточённого озлобления, начинают всячески хулить и порочить его, стремясь дискредитировать в глазах остальных и подорвать его пастырский авторитет», - писал архиепископ Аверкий (Таушев).
Владыка Аверкий написал это в Америке в 1961 году. Но разве не те же песни поют церковные либералы в современной России? Хоть и страна другая, и полвека прошло с тех пор, как это было написано, а претензии всё те же. Что значит «хочешь показаться святошей?» Значит, хочешь прославить себя, выставив своё «я», своё «эго» в выгодном свете.

Послушание духовнику, соблюдение иерархии пытаются дискредитировать, сказав, что священники просто тешат так свой эгоизм, властолюбие и тщеславие. В более корректной форме критика ортодоксальных, серьёзно относящихся к церковным правилам и традициям пастырей сводится к тому, что они забывают о христоцентризме, приводят к себе, а не ко Христу. Конечно, представители младостарчества и «гуруизма» тоже встречаются, но нападают почему-то в основном не на них, а на батюшек, которые как раз заботятся о подлинном воцерковлении своей паствы, о серьёзном отношении к вере, к церковным Таинствам, к молитве, к православному образу жизни. На тех, кто «полагает жизнь за овец» (Ин. 10, 11). Именно такого «пастыря доброго» по лукавой диалектике перевёртыша обвиняют в эгоизме.

Естественно, в эгоизме обвиняют и «старушек у подсвечника», многие из которых, как пророчица Анна, всю жизнь не отходят от храма. И не просто проводят там время, а трудятся, не покладая рук, не жалея сил, невзирая на свой преклонный возраст и на телесные недуги. Пожалуй, только в среде, насквозь пропитавшейся духом эгоизма, могут найти поддержку сентенции, что злобные бабки просто самоутверждаются за счёт молодых. В обществе, не утратившем традиционных христианских представлений о добре и зле, эти сентенции не могли бы прижиться. Во-первых, потому что христианство учит прежде всего заглядывать в себя и в себе искать вину, а во-вторых, потому что грех хамства невозможно было бы выдать за добродетель.

***
Либералы не любят упоминания о сатанизме, брезгливо морщатся, театрально-громко вздыхают: «Опять!..» Поэтому не будем их нервировать - скажем помягче. Пропаганда эгоизма - это антихристианство. Это попытка принизить и отменить жертву Христа. Когда на первом месте «я», «моё», упоминание о жертве Христа и тем более Его призыв «следуй за Мной» тревожат, раздражают, не дают спокойно наслаждаться. Поэтому неудивительно, что сегодняшний мир всё активнее отвергает Его и всё больше увлекается тёмной духовностью, сулящей власть над людьми и полную свободу эгоистических желаний.
Удивительно другое: простая, казалось бы, очевидная мысль о том, что современная жизнь строится на далёких от христианства основаниях, вызывает у определённой части православного сообщества гневный протест. Хотя все вроде бы знают, что общество потребления культивирует гедонизм - злокачественную форму эгоизма, возведённую к тому же в ранг главенствующей идеологии.
А идеологический эгоизм и христианские идеалы, всё равно как злодейство и гений, - «две вещи несовместимые».

Ирина Медведева, Татьяна Шишова

Духовно-просветительский журнал «Православная беседа», №2, 2009г.

Фотогалерея: