Путь в Царствие Небесное
Господь пришел в мир для того, чтобы создать Церковь.
Он родился от Пресвятой Богородицы, принял человеческую плоть, возрастал, учился ремеслу у Иосифа, молился в храме, посещал Иерусалим на Пасху; когда вошел в полный возраст, около тринадцати лет, пришел на берег Иордана, где явил Себя миру, крестился от Иоанна и после сорокадневного поста вышел на Свое служение, которое продолжалось около трёх с половиной лет и заключалась в том, что Он ходил по Галилее, Иудее, Самарии и проповедовал Царствие Божие.
Из всех окружавших Его людей Он выбрал двенадцать, могущих вместить то слово, которое Он преподавал.
И еще некоторые из окружавших Его людей стали Его учениками, числом до семидесяти; были и другие последователи - множество благочестивых женщин, которые приняли Его слово и помогали Ему чем могли; и сыновья Иосифа, братья Его по семейному положению; и, конечно, Пресвятая Дева Богородица.
И вот заканчивается земной путь Спасителя.
Он уже въехал в Иерусалим, Его встретили как царя.
И поздно вечером Он удалился со Своими учениками в Сионскую горницу, где ученики приготовили пасхальную трапезу.
Эта трапеза состояла из молоденького ягненка; его вкушали в воспоминание избавления из Египта, перехода в вечную обетованную землю, которую дал Бог Израилю («пасха» в переводе с еврейского значит «переход»).
Тогда Господь взял сосуд с водой и начал умывать ноги ученикам. Петр воспротивился: как это Он, Учитель, - и вдруг ученикам ноги умывает?!
Но Господь сказал: нет, так должно делать; Я даю вам пример, как и вы должны поступать друг с другом.
Потому что умыть ноги ученику - это есть знамение, символ смирения. Господь таким образом показал Свое полное обнищание: Он, Царь Небесный, Он, Спаситель мира, Он, Бог Вседержитель, говоря человеческим языком, опускается до того, что Своим ученикам, которые и часто бывают и неразумны и которые через несколько часов в страхе разбегутся от Него, а один Его предаст, другой отречется - несмотря на это Он умывает им ноги.
А потом они сели за стол, и Господь совершил нечто удивительное - Он совершил с ними службу: благословил хлеб, разломил его на куски, дал им и сказал: это Мое Тело; затем благословил чашу с вином, и все из неё пили. Господь же сказал: это Моя Кровь, за многих изливаемая; когда вы будете пить от этой Чаши и есть от этого Хлеба, мы с вами будем соединяться, в этой Чаше - Мой Новый Завет. («Завет» значит «договор»).
И вот наступил тот момент, самый главный, к которому Он ввёл их все три с половиной года.
Господь сказал: вот она, вечная жизнь. Я умру, потом воскресну, взойду на небеса, но Я буду с вами до скончания века. Всегда, когда вы что-либо попросите у Отца Небесного во имя Моё, Я вам дам - Отец ваш Небесный даст через Меня. Когда вы вдвоём или втроём соберётесь во имя Моё, там Я буду среди вас; когда вы соберётесь на эту Божественную службу в Моё воспоминание и будете молиться над хлебом и вином, Господь Дух Святой придет на них, как некогда сошёл на Богородицу.
И как в Богородице Он сотворил Мне человеческую плоть, так в этом хлебе и вине сотворит Моё Божество. И как с человеческим естеством соединилось Моё Божество - каким образом? Это уму человеческому непостижимо, - точно таким образом соединится с ними Моё Божество. Поэтому когда вы будете вкушать от этого хлеба и пить от этой чаши, вы будете соединяться со Мной, ваше человеческое естество - с Моим Божеством, вы приобщитесь, то есть станете участниками Божия естества, и в эту минуту сами сделаетесь богами, а то место, где вы будете находиться: сарай, лесная поляна или великолепный храм, пенёк или престол - в этот момент станет небом, и вы окажетесь в Царствии Небесном.
С этого-то момента и началась Церковь Божия, которая есть Царство святых, потому что каждый причащающийся свят.
Не потому, что он хороший, умный, красивый и заповеди послушно выполняет, а потому что Господь в него входит и его освящает.
Каждый человек, соединяясь в Причастии с Иисусом, Сыном Божиим, становится по благодати причастником Божия естества. Господь сказал: кто не будет этого делать, тот не имеет части со Мной.
Поэтому первые христиане - апостолы и их ученики - не могли без этого жить, им было легче умереть, чем не причаститься.
И если человека отлучали за грехи от Причастия, это была трагедия.
Отлучить от Причастия - значит, отлучить от Церкви. Каждый, кто не причащается, отлучен от благодати Божией, источником которой являются только Святые Христовы Таины.
Только так, таинственно, человек, живя на земле, может приобщиться к жизни небесной.
Господь вознесся на небо и сел одесную Бога Отца, и, когда мы причащаемся Пречистого Тела Христова, мы также возносимся одесную Бога Отца, к Престолу Божию.
Просто мы по нашей немощи, по нашей греховной нечистоте, будучи духовно больны, слепы, глухи, этого часто не чувствуем, не можем воспринять, но это есть, и мы в это веруем. Как апостол Павел говорит: «Если Христос не воскрес, то... тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15, 14).
Какой смысл в заповедях, если Христос не воскрес? Никакого.
А если Христос воскрес, то Он и вознёсся, а раз Он вознёсся и в теле пребывает, значит, мы, причащаясь Тела Его, соединяемся с Ним и, живя на земле, уже начинаем новую жизнь во Христе.
Поэтому в древности купель, в которой крестили, имела восьмиугольную форму - в знак того, что мы после крещения вступаем в новую жизнь, совершаем переход, Пасху, путь в землю обетованную, в Царство Небесное.
Эта земля, это Царство есть Божественная Литургия, которую мы совершаем в храме. Само царство Небесное приходит в храм, и мы становимся небожителями, мы вкушаем ту трапезу, которую даже ангелы не вкушают: они в ужасе закрывают лица свои, не в силах взирать на блистание Божества.
Церковь - Царствие Божие на земле, и каждый причащающийся становится небожителем: Святые Тайны освящают его. В этом цель и смысл нашей жизни, начало и конец, альфа и омега нашего спасения.
Мы этим питаемся, это есть наша духовная пища, без неё невозможно никакое духовное существование, невозможно ничего ни достичь, ни понять, ни уразуметь - только в непрестанном общении со Христом Иисусом в Христовых Таинах.
Поэтому, когда мы входим в храм, мы вступаем на небо; когда мы причащаемся Святых Христовых Таин, мы являемся участниками Божественной жизни. Это самое главное и самое сокровенное, и самое важное, что вообще есть на свете.
Святой Иоанн Кронштадтский так и сказал: "Божественная литургия - рычаг всего мира, ось земли".
Недаром святые отцы говорили, что, когда литургия перестанет совершаться на земле, тогда этот мир кончится.
Весь мир только и нужен для того, чтобы люди причащались. Для этого солнце светит и ещё до сих пор земля взращивает хлеб, и виноградники дают вино. Если бы не было Божественной Евхаристии, всё это давно бы уже погибло, потому что стало бы ненужно.
Весь мир, вся вселенная существует для того, чтобы мы, такие бедные и грешные, почти ничего не понимающие, имели возможность собраться в церкви и причаститься.
И выше этого нет ничего ни на земле, ни на небе. Поэтому если человек добровольно отказывается от Причастия, или ему мешает какой-то грех, или ему некогда, или у него в голове какие-то предрассудки, - этот человек безумец, он не христианин и не может читать «Отче наш», потому что его слова лживы
Как же ты просишь: «хлеб наш насущный даждь нам днесь», - а когда тебе даётся, ты, видишь ли, правила не прочитал, ты, видишь ли, не попостился или впал в смертный грех и поэтому не можешь прикоснуться к Чаше.
Когда человек сам себя отлучает от Причастия, сам себя отодвигает, то он неправильно устроен как христианин.
Вот то главное, что нам надо понять и усвоить, хотя бы умом.
На примере апостолов мы видим, что, когда Господь впервые им об этом говорил, они Его слова просто приняли на веру.
Они чувствовали, что Он человек выдающийся, что Он их любит; они веровали (правда, сомневались), что Он с небес сошёл, но что пророк - это уж точно; видели, какие чудеса Он творит, - и они Ему поверили на слово.
А потом уже, причащаясь Святых Христовых Таин, получив полноту благодати Святаго Духа, они просветились окончательно.
Так и Серафим Саровский говорил: "причащайтесь как можно чаще - тогда душа ваша будет светлеть, раз от раза всё больше и больше просвещаться, пока не просветится совсем, потому что только таким образом можно в себе исправить что-то".
Недаром Христос Тайную вечерю совершил перед самой своей смертью. Тайная вечеря, Божественная литургия, была Его духовным завещанием. Значит, есть воля Божия к тому, чтобы службу, которую Он заповедал Своим ученикам, мы творили в Его воспоминание. Только таким образом можно жить, это есть источник нашей жизни. Поэтому будем всегда к этому стремиться.
Но Иуда тоже причастился, и в Писании сказано, что после этого вошел в него сатана. Почему?
Потому что он приступил к Таинству со злобой в сердце, без веры, зная, что идет на предательство; он был в смертном грехе и в этом состоянии причастился.
Апостол Павел пишет: "кто причащается «недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем" (1 Кор. 11, 29).
Старец Таврион говорил: разве я не вижу, какие вы к Чаше подходите? Действительно, Сам Бог здесь, а человек лезет, толкается. Да мы должны от остановки на четвереньках, на животе ползти, сдирая на себе пуговицы! Вот каким образом надо к Чаше приступать, понимая, что мы все, от первого до последнего, не просто недостойны причаститься, а нас на пушечный выстрел не то что к храму, но и к Москве-то, где этот храм к Богу возносится, нельзя подпустить.
Если Василий Великий молитву такую оставил: «Вем, Господи, яко недостойне причащаюся... и суд себе ям и пию», то что о нас говорить?
Неужели же во время Божественной литургии, в присутствии Самого Христа Спасителя, Который здесь находится не только Духом, но и телом Своим, можно кого-то, избави Бог, толкнуть или о ком-то злое подумать, или что-то злое совершить, или как-то посуетиться, или хотя бы на волос помыслом отклониться, отвлечься от того, что здесь происходит? От чего отвлечься? От Царствия Небесного?
Какое ещё нужно нам Царствие Небесное? Оно здесь. Вот Престол Божий, и мы соединяемся со Христом Иисусом, плоть Его и Кровь входят в нас.
Какая нам ещё нужна благодать, какие нам ещё нужны святые места, чудотворцы, прозорливцы, когда вот у нас Христос живой, Который нас причащает Своим Телом? Он здесь. А мы что?
Мы как бараны, а должны быть овцами, послушными, кроткими, смиренными. Апостол говорит: «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать».
Поэтому нам надо искать смирения, надо стараться понять, почувствовать, что же это за одеяние Божества.
И всё время стремиться к причастию Святых Христовых Таин, чтобы обожиться, освятиться. А когда причастимся, стараться эту благодать хранить, чтобы принимать благодать на благодать.
Препятствием к Причастию является только одно - грех смертный.
Человек в смертном грехе не может причащаться. Если у тебя в сердце есть к кому-то зависть, ты не можешь причащаться. Если ты в блуде, в злобе или с кем-то в ссоре, если ты держишь на кого-нибудь обиду, ты тоже не можешь причащаться.
Это невозможно, потому что иначе войдёт в тебя сатана. Подумай, к Кому ты приступаешь! Тропарь Великого Четверга, который Великим постом входит в чинопоследование подготовки к Христовым Таинам, напоминает о том, что каждый раз, когда мы идём к Чаше, мы должны задавать себе вопрос, кто мы: Пётр или Иуда?
Апостол Пётр сказал: Господи, куда бы ты ни пошёл, что бы с Тобой ни случилось, я за Тебя жизнь отдам. И он действительно был мужественным человеком: когда их окружила толпа воинов, Пётр достал меч и готов был жизнь положить за Христа, драться за Него, но потом, уже во дворе первосвященника, смалодушничал и трижды отрёкся, то есть, несмотря на храбрость, ему были свойственны те же малодушие и трусость, что и нам.
А другой апостол, Иуда, предал Христа.
Если бы он раскаялся, то Господь, конечно, его бы принял, но он не раскаялся и поэтому удавился.
Был однажды такой случай в 30-х годах: читал лекцию священник, отрёкшийся от Бога, и один раб Божий у него спросил: а вы как отреклись, как Пётр или как Иуда? Тот смутился и не стал дальше выступать.
Да, по-разному может быть: и грех бывает разный, и отношение к нему. Одно дело, когда человек слезами обливается и этими слезами ноги Христу умывает и власами главы своей отирает, а другое, когда человек грешен, и упорствует в своём грехе, и раскаиваться не хочет, и считает ещё себя правым.
Поэтому, когда мы вступаем в храм, мы должны всегда помнить, что это не просто место молитвы, не просто очень красивое сооружение, оставленное нам нашими предками, а это есть небо, и никакого другого Царствия Небесного не существует.
Если мы здесь, в храме, не постигнем, не почувствуем, не познаем это небо, то и после смерти нашей нам его не познать и не видать, потому что жизнь божественная начитается на земле. «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». И надо стараться постоянно приобщаться этому Духу.
А как мы относимся к Христовым Таинам?! У нас нет ничего похожего на это благоговение, а надо его в себе воспитывать, растить - только тогда можно приобщиться воистину духовной жизни.
А так мы причащаемся, но ничего не чувствуем, потому что не рассуждаем, не размышляем - чисто механически жизнь идёт, а самое главное от нас ускользает. Потому постараемся, чтобы отныне не было так. Главное, что есть в нашей жизни, - Святые Христовы Таины.
И вокруг этого мы должны все собраться. Когда Церковь начиналась, у неё ничего не было: не было чудотворных икон - ни Владимирской, ни Казанской, ни Смоленской; не было мощей святых угодников - ни Даниила Московского, ни Александра Невского, ни Алексия, человека Божия.
Все святые ещё были живы: Матерь Божия, двенадцать и семьдесят апостолов и другие пятьсот учеников.
Потом ученики ещё и ещё прибавлялись, и все были святые, и сейчас они на небе, потому что все, за редким исключением, отдали жизнь свою за Христа: кого убили, кого забили, кого голодом замучили, кого зверям скормили, кого на кресте распяли. Вот такая у них была вера, и такое было желание Царствия Небесного. Что было проще: сиди дома, занимайся своим делом и никуда не ходи. Как многие говорят: а я дома молюсь. Вот так бы сидели и молились Богу, и никто бы не узнал, и дожили бы спокойно до старости. А если скажут, что надо покадить языческим богам, надо жертву принести - какая разница? Ничего страшного, лишь бы никто ничего не узнал.
Но они не так. Они хоть и тайком, и ночью, и в катакомбах или в каком-то доме собирались и начинали молиться, совершали Божественную литургию.
И тут стук в дверь: ага, попались! Что вы здесь делаете? Никто не говорил: а мы вот тут случайно собрались, тут у нас свадьба, день рождения, похороны. Нет, мы, говорят, христиане, мы славим Христа. Распятого? Назарянина? Галилеянина? Ну, выходи по одному. Будешь приносить жертву богам? Не буду! Ах, не буду! Хорошо, голову долой. Второму: будешь? Не буду. Голову долой. Вот так платили первые христиане за то, чтобы причаститься.
Вот так они к этому относились, вот так они этого жаждали: до крови, до смерти. Для них жизнь была ничто, потому что они знали: причастился, и сейчас голову отрубят за Христа - да это же радость, да выше этого нет ничего на свете, потому что после этого ты идешь на небо в объятия Христа.
Ну подумаешь, секунда боли, брызги крови - и всё. И уж если кто сподобится смерти, они эту кровь собирали, они её хранили в чашах, ею исцелялись; они тела святых мучеников, когда их бросали собакам, находили, прятали, на гробах этих мучеников устраивали свои престолы и молились.
Вот так они любили Христа!
У нас же этого почти ничего нет - оттого, что мы не чувствуем, и оттого, что мы утратили самое главное понятие о том, собственное, где оно, Царствие Небесное. Оно называется Небесным, потому что это действительно небо, но духовное небо. Поэтому оно вот здесь: в каждом храме, где совершается Божественная литургия. И у нас есть все возможности - пока есть, - чтобы к этому Царствию прийти и стать его участниками и причастниками.
Будем просить все время Бога о том, чтобы Он нас вразумил, просветил и будем оставаться всегда верными Богу и никогда от него не отрекаться, чтобы быть достойными того, что Господь нам дал в пищу и питие - для спасения греха. Потому что только через причастие Святых Христовы Таин, только через принятие в себя благодати Божией можно попалить в себе грех.
(Духовно-просветительский журнал «Православная беседа», №2, 2009)
Фотогалерея:
