ВОИН - ДИПЛОМАТ - МОНАХ

В декабре Русская Православная Церковь отмечает день памяти святого благоверного князя Александра Невского.

Воин

Больше всего известны именно военные успехи князя Александра, однако мало кто знает, что две свои главные победы, прославившие его в веках, он одержал в первые годы своего княжения.

В год Невской битвы ему было всего 18 , Ледовое побоище состоялось через два года, когда князю исполнилось 20 лет.

Дипломат

Главная заслуга князя Александра как государственного деятеля - вовсе не в военных успехах, а в умелой дипломатии, которую он вел в течение всего своего правления, балансируя между Западом и Ордой.

Монах

Принятие монашеского пострига - логичный поступок, к которому глубоко верующий князь шел всю жизнь, стремясь в первую очередь руководствоваться своей верой, а не политической выгодой.

Со стороны вечности

Кажется, что князь Александр - самая известная личность русского Средневековья, но так ли хорошо мы его знаем?

На самом деле представления о нем большинства из нас отражают лишь малую часть его жизни, заставляя воспринимать эту сложную и неоднозначную фигуру весьма однобоко.

Как это ни парадоксально, но над русским святым XIII века нависла реальная угроза стать элементом современной «попсы» - своеобразным ходульным персонажем масскульта и дешевой пропаганды.

Причем случается это с ним не впервые.

Еще Петр Великий стремился «подредактировать» образ князя Александра, исходя из тогдашних государственных интересов, и боролся с изо­бражением его на иконах в монашеском облачении.

В советские годы представ­ления о князе окончательно сузили до нужд сиюминутной конъюнктуры - он был, безусловно, героем, но воином и только воином.

Две битвы, выигранные им в ранней юности, - это все, что должно было остаться в народной памяти от образа легендарного князя.

Почти ничего не говорилось о его правлении, его дипломатических успехах в отношениях ,как с Золотой Ордой, так и с другими русскими князьями.

О том же, какую роль играла в его жизни вера, и вовсе молчали, а канонизация Александра трактовалась как признание Церковью его выдающихся государственных заслуг.

Сегодня Александр Невский для многих из нас остается символом про­тивостояния России и Запада, удачливым военным или, в крайнем случае, дипломатом.

А Церковь на этом фоне представляется безусловной сторонни­цей определенных политических сил, как и было написано об этом в советских учебниках.

Поэтому-то очень важно взглянуть на Александра Невского по-новому - не с исторической стороны, а со стороны вечности.

Ведь заслуга благоверного князя не только в тех или иных его действиях, но и в том, что, совершая их, он руководствовался не своими сиюминутными интересами, а своей верой во Христа, стремлением следовать Божественной Правде...

«Лакировать историю» ни в коем случае нельзя, и, говоря об Александре Невском, следует трезво оценивать как его самого, так и его эпоху.

Наивно отрицать роль князя в трагическом противостоянии христиан Востока и Запада, но точно так же наивно проецировать то противостояние, те методы и стереоти­пы на сегодняшний день, исходя из того, что в свое время именно так поступал православный святой.

Суд Божий куда важнее суда истории - и все поступки князя Александра были попыткой действовать по-христиански в сложившихся в его время условиях.

А значит, сегодня из его жизни важно взять за образец не обусловленные временем поступки, а именно их христианскую мотивацию.

Понимать же исторический контекст необходимо, в том числе и для того, чтобы отличить первое от второго.

Если это удастся, то в центре нашего вни­мания окажется целостный человек, христианин, а не носитель той или иной социальной функции своего времени: воин, дипломат или политик.

И тогда мы увидим Александра Невского таким, каким видели его прежде, в те времена, когда его образ еще не начали превращать в плоский плакат.

То есть увидим его с совершенно новой для нас стороны.

Редакция православного журнала "Фома", декабрь 2009 год

Отвергнутая корона

- А насколько в своей политике князь Александр руководствовался христианскими соображениями?

Точнее сказать, как он поступал, когда вера и государственная целесообразность вступили в противоречие?

-Да, такие искушения перед князем периодически вставали. Но именно зная о его реакции на такие искушения, мы и можем сделать вывод, что Александр был всерьез верующим христианином.

Наиболее известное искушение произошло спустя несколько лет после Ледового побоища.

Ему было пред­ложено принять королевскую корону из рук Римского папы Иннокентия IV - тем самым ему предлагались очень почет­ные условия вхождения Руси в Западный мир: сохранение границ, королевский титул, укрепление своего статуса на Руси, а в ближайшей перспективе создание русского като­лического королевства.

Альтернативой была зависимость от Орды, унизительное подчинение чужеверному хану.

Если исходить из рациональных соображений, из политической целесообразности, то за коро­ну нужно было хвататься обеи­ми руками.

Но Александр от нее отказался.

Объяснить это можно только православной верой князя.

Он понимал, что если согласится на предложения папы, то придется полно­стью перестроить всю жизнь Руси на западный лад и Православие будет уничтоже­но.

Принять корону означало открыть двери католическо­му духовенству, а как именно оно внедряло бы латинский обряд, Александр видел на примере деятельности кре­стоносцев в Прибалтике.

Ни о какой веротерпимости в ту эпоху и речи быть не могло - только огнем и мечом!

А вот зависимость от Орды не предполагала смену веры.

Монголы собирали подати, но не вмешивались в рели­гиозные дела, давая Церкви полную свободу.

Напомню, речь идет о середине XIII века: Орда еще многоверная, ислам там будет принят только во второй четверти XIV века.

Так князь сделал выбор.

Мы можем только догады­ваться, какие при этом у него были мысли, какие борения.

Несомненно, он тяготился унижением Руси; несомненно, ему хотелось независимости.

А как правитель, он не мог не думать о мире и безопас­ности своих подданных, за жизнь которых он отвечает.

В королевстве им уж точно было бы безопаснее.

Но ценой стало бы предатель­ство Православия. И князь отверг предлагаемую корону.

А вот другой его современник, Даниил Галицкий, в анало­гичных обстоятельствах корону принял (правда, обещанной ему при этом военной помощи против Орды так и не получил).

Вообще, Даниил Галицкий - это пример идеального политика, всегда исходящего из рациональных соображений.

Он сумел устоять под натиском разнообразных внешних угроз, удержался в своем Галицком княжестве до самой кончины - постоянно лавируя.

Вступил в союз с братом Александра Невского Андреем, который восстал против Орды, - и заи­грывал с Батыем, чтобы избежать карательного похода в Галицию.

Принял от Папы корону, а когда понял, что обещан­ного крестового похода против монголов не будет, - поко­рился Орде и помогал ей в войнах против венгров и поляков.

Да, при жизни он добился, чего хотел.

Да, его политика ока­залась успешной.

Но вот в долгосрочной перспективе ничего хорошего для Галицкого княжества не произошло.

В противоположность Даниилу, князь Александр Невский - не только политик.

Будучи православным хри­стианином, он поднимался над той социальной ролью, кото­рую должен был играть в качестве князя, в качестве прави­теля.

Хотя и как политик он оказался достаточно мудрым, чтобы не навлечь на русские земли новых ордынских наше­ствий, подобных тому, какое накликал его брат Андрей.

Кстати, интересная деталь: в отличие от множества своих современников и потомков, Александр не участвует своей дружиной в подавлении восстания Андрея, владимирского князя, - притом что он был первым кандидатом на влади­мирский престол, да и с точки зрения тогдашней ордынской политики попросту обязан был участвовать.

Однако сумел от этого уклониться.

Да, он взял у хана ярлык, он занял оставленные Андреем города, но непосредственно в военных действиях про­тив брата не участвовал.

Это совершенно уникальный слу­чай на Руси - и тогдашнего периода, и последующих.

Я думаю, что именно хри­стианскими соображениями Александр руководствовался и несколькими годами позд­нее, уже после печальной истории с казнью дружин­ников сына Василия.

Спустя два года после этого, когда весь Новгород восстал против ордынских послов, Александр пришел с войском, взял ордынцев под свою охрану и... никого из жителей города не казнил, никого не искалечил.

Он сумел их убедить (пускай и сурово, пускай и угрозами) в правоте своей политики под­чинения Орде, не пролив ни капли крови - в отличие, кста­ти, от бунтарей-новгородцев.

- Что же, Вы хотите сказать, что в его жизни не было никаких грехов и никаких ошибок?-

Безгрешных людей, а уж тем более безгрешных пра­вителей не бывает.

Были свои минусы и у князя Александра.

Правда, основываясь на житии и на летописях, мы, историки, далеко не всегда можем судить о его правоте или неправоте в конкретных случаях.

К примеру, мы знаем, что его политика в отношении Новгорода встречала осуждение новгородского архиепископа.

Кто был прав?

Понятно, что для Владимиро-Суздальской Руси было разумно подчиняться Орде.

А вот для Новгородской Руси, отгороженной поясом непроходимых болот, которые не одолел Батый?

Возможно, Новгород тогда и впрямь мог бы сохранить независимость, а Александр в данном случае поставил преданность своей политике выше интересов новгородцев.

Но это, конечно, вопрос спорный, тут у историков разные мнения.

Однако мы не можем говорить, что князь совершал что-либо, однозначно несовместимое с христианской нравственностью, - у нас попросту нет таких сведений.

Можно было бы поставить ему в вину суровую расправу с дружи­ной сына: там ведь были не только казненные,

но и изуве­ченные, а изувечить - это по тогдашним понятиям означало унизить.

Казненный сразу уходил на суд Божий, увечный оставался жить, нося свое увечье как клеймо совершённо­го (или не совершённого) преступления.

Но это - взгляд из нынешнего дня, а я вновь напомню, что смотреть надо в контексте той эпохи

Иерархия ценностей

-Многие люди считают, что, прославив Александра Невского в лике святых, Церковь тем самым отблагодарила его за патриотизм. То есть понятия патриотизма и свя­тости уравниваются. Так ли это?

В чем подлинные при­чины его канонизации?-

- Мы, православные хри­стиане, понимаем, что когда Церковь кого-либо причисля­ет к лику святых, в этом реа­лизуется не столько челове­ческая, сколько Божья воля, и со временем раскрываются все новые и новые грани свя­тости этого человека - грани, быть может, не вполне понят­ные его современникам.

Непосредственными инициаторами прославления князя Александра (пусть и на мест­ном уровне) были его сыновья.

Общецерковное прославле­ние состоялось в 1547 году, и не последнюю роль здесь сыграло то обстоятельство, что Александр Невский - родоначальник московского княжеского дома.

Но кано­низирован он в лике благо­верных, то есть Церковь тем самым показывает, что имен­но благая вера, Православие стало для князя мерилом всей его жизни.

Именно ради воз­рождения Православия (разо­ренного, напомню, Батыевым нашествием) он воевал с Орденом и выстраивал отно­шения с Ордой.

Благодаря ему Русь осталась православ­ной.

Но неправильно считать, что Церковь его канонизи­ровала в награду за все это.

Канонизация - это прежде всего урок нам, христианам, это тот опыт, который мы долж­ны осмыслить и которым должны мерить свою жизнь.

Давайте же разберемся, в чем состоит этот урок.

Понятно, что в первую очередь он обращен к христианам-политикам, которым приходится управлять государством.

У любого чело­века, в том числе и правителя, выстроена в сознании некая система приоритетов - что является безусловной ценно­стью, а чем можно пожертвовать ради достижения высшей цели.

Для князя Александра такой высшей, безусловной цен­ностью было Православие, а все прочие - государственный суверенитет, богатство страны, уровень жизни, личный авто­ритет, наконец, - были относительными.

Для большинства современных политиков эта ценностная вертикаль пере­вернута: мерой всех вещей они полагают свою персону, а вовсе не «высокие материи».

Понять, в чем состоит главное и каким путем его можно достичь, - вот чему учит политика-христианина опыт святого благоверного князя Александра.

Но урок этот обращен не только к сильным мира сего, но и к нам, обычным людям.

У каждого из нас тоже есть иерар­хия ценностей.

Поскольку мы - православные христиане, то наша вера, наши отношения со Христом должны стать для нас высшей ценностью, вокруг которой и для которой выстраивается все остальное.

Но как этого достичь?

Тут есть две крайности, два соблазна.

Первый - это всегда без­компромиссно ломиться напрямик, отказываясь от трезвого взгляда на ситуацию, отказываясь поступиться даже самой малостью.

В церковной жизни такое нередко заканчивается «прелестью», сектантством, расколами и самыми разными человеческими трагедиями (вспомним хотя бы недавних «пензенских сидельцев»).

Второй соблазн - это с готов­ностью идти на любой компро­мисс, полностью подчиняться жизненной суете, успокаивая себя тем, что «жизнь такая, все так делают, зато в душе я православный».

Опыт князя Александра показывает нам, что идти следует срединным путем, что компромисс для христианина допустим - но далеко не всякий компро­мисс.

Отмечу также необычное, по меркам того времени, бра­толюбие князя Александра.

Он всячески избегал междоу­собиц - а делать это в ситу­ации тотальных княжеских распрей, взаимных доносов и свар в Орде было очень и очень непросто.

Умение избе­гать конфликтов с ближними, с родными (ведь Рюриковичи, при всем своем огромном количестве, были одной семьей) - это добродетель, нужная любому человеку.

Теперь давайте разберем­ся с патриотизмом князя.

Был ли он русским патриотом в том смысле, какой в наше время чаще всего вкладывают в это слово?

В его времена и слова-то такого, «патриотизм», не было.

Но он, как и все люди его эпохи, осознавал такое понятие, как «Русская земля», оплакивал ее невзгоды, радо­вался ее победам, призывал «постоять за Русь».

Но Русь он не мыслил вне православной веры, и назначение ее видел в хранении этой веры, а потому не ставил во главу угла государственную мощь как таковую.

Для многих наших сегодняшних патриотов высшая ценность - это Россия как великая держава, как могущественное, независимое, про­цветающее государство.

А уж насколько она при этом право­славная - вопрос хоть и важный, но не первостепенный.

Для Александра Невского такой «патриотизм» был немыслим - что мы и видим в истории с отказом от короны.

Поэтому патриоты, считающие Александра Невского «своим», долж­ны и сами стать своими ему - то есть воспринимать как выс­шую ценность Православие.

Остальное приложится - так и потомки Александра, князья московские, в соработничестве с Церковью снова сделали Русь независимой и великой

Беседовал с доктором исторических наук Сергеем Алексеевым Виталий Каплан, декабрь 2009 год, православный журнал "Фома".

 

Фотогалерея: